Der Funke Leben
Искра жизни
Erich Maria Remarque
1952




Знакомый для Ремарка роман, роман – посвящение, дань памяти погибшим в сложнейший для Германии период 30-40х гг, а также эпитафия на несуществующем надгробии казнённой сестры писателя Эльфриде Шольц ( по мужу), обвинённой в антигитлеровской деятельности и казнённой в 1943 году.

Идея романа появилась у Ремарка в 1944, к работе над ней он приступил в 1946, но опубликована она была лишь в 1952. Думается, произведение далось писателю нелегко, отчасти потому что это было личным делом, отчасти, потому что сам Ремарк в концлагере никогда не был, а представить в полной мере, что за ужасы там творились очень сложно, кажется, даже немыслимо.

Вики говорит, что ввиду своей «неопытности» в вопросах концлагерей, Ремарк обращался к свидетельствам очевидцев и официальным отчётам, проводя таким образом своё собственное исследование в попытке понять, через что прошли заключённые и какими силами выживали. Естественно, что подобные изыскания совсем не понравились публике, и лишь те, кто был причастен к происходящему, оказавшись жертвой режима, отзывались о романе благосклонно.

Действие романа происходит в вымышленном трудовом лагере, срисованном с Бухенвальда. До взятия Берлина осталась всего пара месяцев, линия фронта смещается всё ближе к столице. А жизнь в лагере идёт своим чередом: люди всё так же умирают от голода, пыток, истязаний, не веря в то, что есть что-то за пределами лагеря, потеряв себя, свои семьи, своё прошлое.

 Удивительно, но надежда появляется, когда заключённые видят, что над городом, виднеющимся за решёткой лагеря, проливается дождь из бомб. Германию бомбят. Такого раньше не было. Что это значит? Неужели силы режима не настолько сильны, неужели война складывается не так удачно, как об этом говорят? Неужели… у людей есть надежда? Только она у них и осталась, так как даже сил, чтобы проползти несколько метров еле-еле как хватает.

Несмотря на ужаснейшие «декорации» и бесстрастное описание жестокости и кровожадности нацистов, роман пропитан этой самой надеждой. Герои, у которых за плечами 10 лет концлагеря, которые выживают лишь чудом (такое долголетие в подобных условиях никак больше не объяснишь), окружённые при этом бесконечными кучами мертвецов, ставшими уже чем-то привычным (да ведь и разве можно оплакать всех? У них давно закончились слёзы.), находясь с постоянной опасности от неожиданного приступа гнева надзирателей, они, казалось бы, ничего не ждут. Однако жизнь такая штука, как бы тяжело и жутко не было на этом свете, прощаться с ним совсем не хочется. Ещё минутка, ещё секундочка, пожалуйста. Смерть в таких условиях должна была быть освобождением, однако герои не сдаются. Сложно представить, каких сил это им стоит, но они упорно, изо всех сил цепляются за жизнь, и попробовали бы вы попытаться разжать их пальцы, уцепившиеся за соломинку.

Сыплющиеся с неба бомбы с каждым разом окрыляют всё больше. В лагере обречённых людей-теней кто-то снова поднимает голову, появляются шепотки, заговоры, строятся планы, какими-то умельцами, вспомнившими былые навыки, собирается радио, чтобы быть в курсе дел. Оружие собирается по винтикам и гаечкам – немыслимо, но ведь это настоящее сопротивление угнетателям. Уверенность в том, что режиму, а значит и такой не-жизни скоро конец крепнет. Вот так, сколько бы не били человека, сколько бы не унижали его, не уничтожали, однако дайте ему толику надежды, и он воспрянет духом, бешеным пламенем разгорится в нём искра жизни, и он снова станет сильным, несмотря на трясущиеся от усталости ноги, выбитые зубы, многочисленные шрамы, синяки и годы искалеченной жизни.

Впрочем, Ремарк остаётся реалистом. Да, освобождение грядёт. Да, нацистам страшно, и они теряют хватку, идут на сделки с заключёнными, пытаются подстелить соломки, понимая, что падение неизбежно, пытаются спасти свою шкуру любыми возможными способами. Их слабость подбадривает пленников, заставляет поверить в себя и свои силы, они ещё есть. Однако, что же будет потом? Кто-то верит в другую идею – коммунизм. Однако сам Ремарк относится к этому не то, чтобы скептически, а совершенно категоричен – меняем шило на мыло, и не впутывайте меня сюда. Кто-то верит в месть. Как же можно спустить всё с рук этим убийцам, как можно продолжать жить дальше, когда ты знаешь, что те, кто тебя мучил, кто убил твоих родных, будет так же продолжать жить как ни в чём не бывало. Но всё это лишь попытки представить будущее, которое представляется совершенно невозможным. За столько лет лагерной жизни люди просто забыли о том, что такое настоящая жизнь, кровати с одеялами, еда, чистая одежда, вежливое обращение, да они даже имена свои забыли, не говоря уже о специальности. Чем же и как жить после своего воскрешения? Для кого этот новый мир, в который снова вернутся узники? Смогут ли они там прижиться? Снова почувствовать вкус нормальной жизни? Смогут ли быть счастливыми, вычеркнув из своей памяти страшные воспоминания о том, как они умирали каждый день? Кажется, что спасение от пережитого видится только в одном: «Мы не должны делать из этого культ. Иначе мы навсегда останемся в тени этих проклятых сторожевых башен».


Ваши отзывы: